Лето бабочек  - Хэрриет Эванс

Я внимательно наблюдала за ним. Его глаза были скучными, умоляющими.

– Разве ты не хочешь проверить, лгу ли я? Испытать меня? Разве ты не хочешь хотя бы увидеть дом, чтобы потом рассказать, когда станешь старше, и тебе разве не интересно узнать, откуда ты родом, знать, что теперь ты все выяснила, что ты стояла там, где стояла твоя бабушка?

Я заерзала под его взглядом.

– Но я ведь не знала ее. У меня не было…

Он поспешил вставить, прежде чем я успела что-то сказать:

– Я знаю, что мы не знаем друг друга, я точно знаю, что ты ничего мне не должна. Но я все-таки твой отец. Не могла бы ты?.. Ха… – Он наклонил голову, и, к моему изумлению, из его горла вырвалось полурыдание. – Пожалуйста, сделай это, по крайней мере, для всех нас. Это все, что я прошу.

Я смотрела на него, на его лицо, на жестикулирующие руки, отполированные ботинки.

– Хорошо, – сказала я в конце концов. – Я поеду с тобой.

Он кивнул, слегка покачивая головой. «Прекрасно. Прекрасно».

– Когда?

– Я думал, в среду. Подойдет? Я арендовал автомобиль. Собираюсь ехать сам.

– Отлично, – сказала я, удивляясь, как буду все объяснять – Брайану на работе, маме. – Что ты будешь делать до?

– О, знаешь. Мне надо по одному делу, и все такое. Я чертовски рад, что ты поедешь со мной, Нина. Не могу дождаться, чтобы рассказать Мерилин.

– Мы можем добраться туда за день?

Он встал.

– Лучше сказать, что тебя не будет на ночь. Дорога неблизкая.

Я кивнула:

– Мне надо найти какой-нибудь предлог. И когда все закончится…

– Да. Я понимаю, – сказал он, его морщинистый лоб сразу прояснился.

Я встала, намереваясь тут же уйти. Отец потянулся вперед и неловко сжал мое плечо.

– Думаю, ты не пожалеешь, что поехала.

Мы стояли лицом друг к другу, неуверенно глядя друг на друга, и я поняла, что жалею, что не сказала «нет». И все же, чтобы наконец-то побывать там… Чтобы проверить теорию этого фантастического мира, который вторгался в мое серое, серое существование. Я решила поехать, мне нужно было довести это до конца. В соседней комнате захлопнулась дверь, и тяжелые шаги пронеслись мимо нашей тихой комнаты. Мой отец встал.

– Я пойду, – сказала я и перекинула сумку через плечо. – Что ж, пока.

Он вручил мне бумаги.

– Не забудь про них. Пока, Нина. – Он неловко поцеловал меня в щеку. – Я ужасно рад, что ты пришла.

Я не знала, что ему ответить. Я просто кивнула, беспомощно пожала плечами и тихо закрыла за собой дверь.

Я возвращалась по Пентонвилль-роуд под редким, но пронзительно холодным июньским дождем. Гниющие коричневые распустившиеся листья смешались с мусором вдоль дороги, и когда я шла по узким, в форме позвоночника садам Колбрук Роу, наблюдая за малышами и их родителями, за владельцами собак, которые болтали на зеленой лужайке среди городских террас, я продолжала думать об отце. Я поняла, что так о многом забыла его спросить. Какой была Мерилин, где он с ней познакомился? Чем он занимался весь день? Почему он вернулся на мой четырнадцатый день рождения? Почему – так много почему.

Но я снова его увижу. У нас были часы, чтобы ничего не делать, кроме как задавать вопросы и отвечать на них, по пути в Кипсейк, где бы это ни было. И опять я задумалась, как буду объяснять это свое путешествие маме.

Когда я вернулась домой, дрожа в своем тонком кардигане, мама все еще была в постели. Когда тем вечером я вышла из дома, чтобы пойти к моей старой соседке по квартире Элизабет на ужин, она храпела – я слышала ее, когда спускалась вниз. На следующее утро она все еще лежала в постели, когда мы с Малком завтракали вместе в неловком молчании.

В понедельник днем, не получив от отца никаких новостей, я отправила электронное письмо. Он ответил немедленно.

Я даже восхищалась тем, как мой отец, вопреки всей современной речи, использовал такие слова, как «ужасно».

Той ночью мне приснился странный сон о том, как я ехала по длинным дорогам, мимо гигантов, грохочущих мимо нас в крошечном двухместном автомобиле. Я все время слышала этот ритм:

Я чувствовала, что теперь у меня есть цель. Я не могу объяснить это, кроме как тем, что я проснулась. Что-то происходило в моей жизни, и я была частью этого. Потому что мой отец вернулся – и все было возможно.

Себастьян продолжал писать мне.

Хотя его имя, вспыхивающее на моем экране, заставляло мое сердце тревожно прыгать, хотя я краснела, оглядываясь через плечо, чтобы проверить, не заметил ли кто-нибудь поблизости мою реакцию, хотя я не могла думать о нем, не закрывая глаза и не улыбаясь, мне удалось проигнорировать эти сообщения, как маленькие флаги, приветственно машущие мне из пустоши. Я знала, что в какой-то момент я должна с ним увидеться. Но не сейчас. Сначала мне надо было разобраться со всем этим.

Во вторник утром я спустилась на завтрак. Малк вышел на пробежку. Я опустошила посудомоечную машину, приготовила кофе, упаковала сумку для работы, взяла банан и кусочек тоста. Я запустила мусорорубку и накормила золотую рыбку (которую мама купила, когда я вышла замуж, и которая теперь скрывалась, нелюбимая, в углу кухни). Я загрузила вещи в стиральную машину, а потом взяла поднос и, поднявшись по лестнице, свалила груды старых «Нейшинел Джеографик» и «Пингвинз» с дороги. Я постучала в дверь мамы и, не дожидаясь ответа, вошла.

Она сидела на кровати, держала чашку чая и читала.

– Привет, – сказала я, опуская поднос. – Я принесла тебе завтрак.

Мама ничего не сказала, хотя ее глаза перестали скользить по страницам книги.

– Я сейчас ухожу на работу, – сказала я. – Я пришла, чтобы дать тебе хоть что-то поесть, так как я не видела тебя уже два дня. Я встретилась с отцом в субботу, и он попросил меня передать тебе эти документы о разводе. – Я бросила толстый конверт на кровать, и она посмотрела на него. – Кажется, тут все очень просто. Не надо решать денежные вопросы, он отказывается от любой прибыли с твоих книг, а адвокаты ждут от тебя ответа, чтобы назначить встречу, чтобы ты могла подписать все бумаги. Я написала Брайану по электронной почте – он говорит, что может действовать от твоего имени, если хочешь, поскольку у тебя обязательно должен быть адвокат, хотя все должно быть довольно просто. Брайан Робсон, – сказала я, потому что она все еще молчала. – Мой босс в «Горингс».